tjorn (tjorn) wrote,
tjorn
tjorn

Просто Мария. Хроники одной "рыбки".

Прекрасная история в стиле "производственный триллер" прямо из эпицентра американской миграционной политики.
Хорошо поясняет, и почему Трамп - так (при полном одобрении значительной части граждан страны), и почему некоторая часть обитателей США (я намеренно не пишу "граждан" или даже "жителей!) - эдак.

От себя могу добавить только одно:мне тоже кажется, что туристический сезон закончился и выживут только те, кто вовремя сообразит не полагаться на щедрость обитателей суши, а начнёт делать то, что предписано природой. И это - нормально. Более того, это - верно и продуктивно. Хотя и чертовски неполиткорректно. :-)

Ах, да! Ещё одно: видимо, адвокат и миссионер Чарльз таки вполне угоден Господу, поскольку, при столкновении с такой вот Просто Марией, Господь весьма благоразумно послал ему русскую женщину Наталью. У которой может не так хорошо с христианским всепрощением (хотя, ИМХО, это - с чем сравнивать), но зато всё отлично с бытовым здравым смыслом и вот этой вот "предписанной природой" жопной чуйкой. :-)
"На том стоит и стоять будет..." :-)))

Итак, logofilka в Не кормите рыбок с пирса

Лет этак двадцать назад на египетском курорте меня потряс простотой совет по сохранению баланса мироздания. Заселявшихся в гостиницу отчётливо предупреждали: "Пожалуйста, не кормите с пирса рыбок. Туристический сезон кончится, а рыбки будут приплывать за едой к пирсу. И не найдя там еды, предсказуемо умрут." Это я к тому, что в поле иммиграционного права мы сейчас наблюдаем катастрофу собравшихся у пирса после окончания туристического сезона рыбок.
Дальше - прошу прощения - будет много деталей одного конкретного дела, важных для понимания контекста происходящего.
[Дело было так]
Есть у меня хороший приятель и коллега по иммиграционные делам, которого я в этом журнале периодически упоминаю. Он отличный адвокат с многолетним опытом, но человек глубоко верующий и отягощённый всяческой миссионерской работой. Служение церкви время от времени заставляет его выезжать за пределы страны, а график путешествий иногда вступает в противоречие с расписанием судебных заседаний. Поэтому некоторые дела он ведёт в сотрудничестве с другими адвокатами (с разрешения клиента, разумеется), и тогда другой адвокат может оказаться на слушанье вместо основного. Это была присказка, а теперь будет сказка об одном деле, где "другим адвокатом" оказалась я.

Ведёт, значит, Чарльз дело одной тети, скажем, по имени Мария. У Марии абсолютно стандартная ситуация: незаконное пересечение границы, трое рождённых в Америке детей, судимость за работу по поддельным документам и переданное в депортацию дело. На легализацию ей рассчитывать нечего, при её судимости получилось бы выйти с минимальными потерями, но есть в деле оптимистичный аспект: отец её детей - легальный резидент США. То есть, при заключении брака и подачи иммиграционной петиции есть шанс на перспективу ввезти Марию по иммиграционной визе из Мексики.

Однако сказать это легче, чем сделать. Комбинация получается многоходовая - брак - иммиграционная петиция - полгода до одобрения - ещё два года в очереди на получение визы - интервью в консульстве - обязательно отказ, потому что отказ положен за незаконное пересечение границы - подача документов на "прощение" на основании наличия малолетних детей - выпуск "прощения" - выдача визы - въезд Марии уже в статусе резидента.

Дело при этом находится в депортационном суде, значит выезжать нельзя, потому что выезд во время депортационного процесса приравнивается к депортации и закрывает перспективы въезда обратно. Значит, нужно получить разрешение судьи на voluntary departure, те добровольный выезд за собственные деньги, который не несёт правовых последствий депортации. И получить его можно на следующем слушанье, которое через четыре месяца, но это означает на практике, что все последующие этапы мы будем проходить пока Мария находится за пределами страны, а её малые дети и муж - внутри. Что, конечно, крайне нехорошо для семейной жизни.

Поэтому мы с Чарльзом начинаем работать с двух сторон: с одной надо ускорить рассмотрение семейной петиции в административных структурах, с другой - максимально затянуть суд, чтобы два процесса синхронизировались и Мария выехала из страны с разрешения судьи и ровно накануне назначенного ей в консульстве интервью.

За месяц до назначенного судебного заседания мы втроём встречаемся у меня в офисе и в понятных испанских выражениях объясняем Марии наш план. Рисуем ей для наглядности схемки, показываем календарь, и расписываем с точностью до недели, как будет развиваться дело. Говорим Марии, что у неё есть либо опция несколько лет апеллировать решение о депортации, а потом скорее всего быть депортированной, либо взять voluntary departure по нашему плану и после отсутствия в 4-5 месяцев въехать в страну в качестве легального резидента. Помогаем ей посчитать издержки на госсборы и адвокатские услуги и в том, и в другом случае. Обещаем уломать судью вынести решение с такими сроками, чтобы поездка в Мексику пришлась на летние каникулы её детей.

Мария слушает, согласно кивает, и на все аргументы отвечает фразой "no quiero salir." У меня от этой фразы нервно дергается глаз и я говорю Чарльзу, что надо брать с Марии расписку, что все эти соображения ей изложили словами через рот, потому что с неё станется. Мы пишем все вышеизложенное по-испански, Мария это внимательно несколько раз читает, и ставит свою подпись под фразой, что два адвоката проинформировали её, что такой ход действий будет в ее интересах.

Дальше Чарльз отъезжает миссионерствовать, а я иду с Марией в суд. Прямо перед слушанием спрашиваю её, понимает ли клиентка, что у нас нет никаких опций защиты от депортации, что это будет слушанье не про беженство, не про отмену депортационного процесса по гуманитарным соображениям - мы будем аргументировать для судьи почему ей можно дать возможность уехать добровольно. Мария кивает и говорит: "Entiendo, pero no quiero salir." Я её уверяю, что все будет пучком, делай, что тебе говорят, и вернёшься домой в установленные сроки с гринкард в кармане.

Дальше мы проводим слушанье. Судья офигительно недоволен тем, с делом нельзя разобраться здесь и сейчас. Он, вообще-то, хочет тётку с судимостью отправить в Мексику немедленно. Я ползаю перед ним на брюхе, размахивая квитанцией, подтверждающей, что дело по семейной петиции находится на рассмотрении, и украдкой показываю клеркам фотографии детей клиентки, пытаясь вызвать человеческие чувства.

В конце-концов, судья говорит, что черт с вами, я вам дам приказ с разрешением на добровольный выезд в апреле следующего года и подпишу ей 120 дней с момента вступления приказа в силу на отбытие. Я целую судье ноги и благодарю за великодушие. Клиентка рядом льёт слезы, которые я по наивности принимаю за слезы благодарности, но сквозь всхлипывание до меня доносится no quiero salir.

Потом наступает апрель. Семейная петиция одобрена и очередь на визу подошла. Чарльз, который из своей миссионерской поездки уже вернулся, идёт с клиенткой в суд и под бурчание судьи "что-то я слишком к вам добр" получает приказ клиентке добровольно и за собственные деньги выехать в Мексику в течение 120 дней.

Клиентка берет приказ и сливается. Письма от адвоката с напоминанием, что надо бы назначить интервью в консульстве и подготовить документы на разрешение вернуться по гуманитарным основаниям, уходят в пустоту. Телефон плюётся автоответчиком. Адвокат резонно заключает, что Мария нашла для завершения дела другого адвоката и в какой-то момент перестаёт интересоваться её судьбой.

Вспоминаем мы о Марии аккурат после выборов нового Президента, в ноябре. Чарльз звонит мне и говорит: "Слушай, эта красавица подала на нас с тобой жалобу в коллегию."



Как несложно догадаться, получив судебное предписание, Мария немедленно засунула его куда подальше, и пошла жить так, будто в её жизни ничего не случилось. Письма от адвоката и какие-то повестки от иммиграционных служб она выбрасывала. Результаты президентских выборов включили в её сознании режим паники и она поняла, что можно бы поинтересоваться статусом своего иммиграционного дела.

Идти к предыдущему адвокату она постеснялась, поэтому пошла к другому, которого нашла через справочник Vida Latina. Этот другой адвокат ей популярно объяснил, что если получить разрешение на добровольный выезд, но при этом не выехать, приказ автоматически конвертируется в депортационный. Два компонента, которые делают дело приоритетным по новой политике - наличие судимости и открытый депортационный приказ. То есть, не сегодня-завтра Марии в дверь постучат парни в униформе депортационной полиции, и повезут симпатичную и работящую мать троих детей в наручниках в сторону Мексики. А если она после депортации попробует вновь пересечь границу нелегально, её посадят в тюрьму, потому что незаконное пересечение границы после депортации - уголовное преступление.

Привычно возопив no quiero salir, Мария пошла по знающим людям выяснять, как вернуть все обратно. Умные люди научили Марию, что есть только один способ открыть депортационный процесс заново и упросить судью пере-выпустить разрешение уехать добровольно - написать в коллегию жалобу, что представлявший Марию адвокат не рассказал ей, как именно работает механизм voluntary departure и оттого она не выехала в нужные сроки.

Мария тщательным образом изложила в письменном виде свои претензии ко мне, Чарльзу, а заодно и к судье, поскольку все эти злодеи не рассказали доброй женщине, в чем суть депортационного процесса и какие действия от неё ожидаются. Письмо отправила в коллегию, откуда предсказуемо позвонили сначала Чарльзу и спросили, как дело было.

В качестве ответа Чарльз отправил в коллегию следующие документы:
1. Бумагу, подписанную Марией у меня в офисе, подтверждающую, что ей изложили поэтапный план развития событий.
2. Копию ходатайства о предоставлении Марии права уехать добровольно, с описанием всех её обстоятельств и просьбой об отсрочке в выдаче приказа.
3. Копию всех писем, отправленных адвокатом на адрес Марии заказной почтой, напоминающих ей выехать из страны в предписанные судьёй сроки.
4. Транскрипт судебного заседания, с выделенной частью, в которой судья через переводчика спрашивает у Марии, согласна ли она выехать в указанные сроки и явиться в нужное время на интервью в консульство, и Мария отвечает утвердительно.
5. Приказ суда, с пометкой, что копия была вручена клерком в присутствии адвоката Марии лично в руки, в котором написаны сроки для выезда и что будет за нарушение этих сроков.

После этого из коллегии ответили, что ни ко мне, ни к Чарльзу претензий не имеют, а о дальнейшей судьбе Марии мне ничего не известно. Не удивлюсь, однако, если вскоре увижу её лицо на телеэкране в окружении обеспокоенных протестующих, сетующих на негуманность выдворения из страны трудолюбивой матери троих детей.

Так вот. Честное слово, мне очень жаль прикормленных у пирса рыбок. Но мне кажется, что туристический сезон закончился и выживут только те, кто вовремя сообразит не полагаться на щедрость обитателей суши, а начнёт делать то, что предписано природой.
Tags: "Мать!", жизнь, записки голована, путешествия, юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments