tjorn (tjorn) wrote,
tjorn
tjorn

О живой памяти. О том, как, чем и зачем она живёт.

Очень-очень важные и нужные слова от прекрасной taurel

Сергей Кириллович Дергун (род. 1951) В годы войны. 1985 г.

Сергей Кириллович Дергун (род. 1951) В годы войны. 1985 г.

Пост без названия.
И надо бы название придумать, а я даже не знаю, какое. Что тут скажешь-то...
Разговаривала сегодня с бывшей клиенткой (бабушкой из интерната), но до сих пор любимой. Человеку почти 85, таких адекватных, добрых стариков в ее возрасте я видела мало. Разговаривала, собссна, по важному поводу - мне делать материал к 9 мая, а она "дитё войны", причем, не только по документам, а пережившее такое, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести. А мне про это как-то надо написать. А я сегодня уже не могу, я реветь только-только закончила.
Я понимаю, что профессионалу надо быть спокойным, отрешенным, ровно-доброжелательным. Тем более, журналисту. Но есть темы, где не получается. Как сдержаться, когда рядом с тобой сидит прекрасная добрая бабушка Маша и вспоминает, как ей было 8, а фашисты пришли в избу, папу схватили и увели на расстрел, а маму беременную пнули ногой в живот, а избу подожгли? Как она прыгала через окно горящей избы, в которую фашисты кинули гранату, и сидели при этом неподалеку, жарили шашлыки, и ей на голову упала горящая солома, подожгла платье - а плакать было нельзя, услышат?
[Как она спала потом в мокром и холодном саду на земле, и ей дали курточку какого-то мальчика...]Как она спала потом в мокром и холодном саду на земле, и ей дали курточку какого-то мальчика, а попку прикрыть было нечем, и за эту ночь она застудилась так, что аукалось потом через все годы и десятилетия? Как маме в живот попал осколок от гранаты и они ходили и просили в соседней деревне в лазарете для фашистов помощи, потому что больше было негде, и немец, фельдшер по профессии, враг, пустил их потихоньку на печку, сделал матери операцию (ребенок родился мертвым), а потом каждый день перевязывал? И сидит передо мной женщина, перенесшая такое (как можно вынести столько на одних плечах?) и говорит - я не могу на него злиться, на этого фельдшера, хоть он и фашист, он ведь тогда маму спас.
Как потом она ходила маленькой побираться по деревне, и большие мальчишки ее дразнили нищенкой. И день, когда удавалось выпросить 4-5 картошин, был счастливым, но унести за один раз клубни больному истощенному ребенку удавалось с большим трудом, она несла, потом садилась отдыхать, потом снова несла. Сил не было.
Как потом она рожала детей и они тяжело болели, а винит она в этом свое здоровье, надорванное войной. Не смогла выносить здоровых.
И много чего еще говорила. Спасибо диктофону, он сам записывал, механическая бесчувственная штуковина. Я бы не смогла, я только сидела и плакала. И она плакала. А потом сказала - голубушка моя, Наточка, вот я тебе это рассказала всё - и у меня камень с души будто свалился. Это ведь боль нашей семьи, мы внутри могли ее обсуждать, а так ведь и поделиться больше не с кем. А в первый раз мне стало легче, когда я рассказала об этом в прошлом году в классе у деток, куда ты же меня попросила пойти. помнишь?
И я вспомнила, ага. В одну из школ местных на выступление срочно нужен был ветеран, а у нас они болели все в это время. Возраст же. И я говорю приехавшим завучам - а возьмите чудесную бабушку, она пережила несколько нападений немцев, много вам расскажет всего, хоть и не ветеран, но живой свидетель. Её и взяли. Вернули вечером, с кучей подарков от деток, притихшие, заплаканные. Говорят, дети слушали, открыв рот, и плакали. А потом все обнимали её, гладили по рукам, жалели.
Я тогда не придала, каюсь, этому слишком большого значения, потому что всегда эти истории страшные у всех, кто пережил войну. А тут вон что, оказывается, было. Именно в тот день у замечательной женщины, пронесшей через десятилетия страшную боль, наконец-то нашлось, с кем ее разделить. А спустя год снова получилось снять хотя бы часть боли с души.
Боже мой, почему я не богатая тётка с толстым кошельком и не могу просто взять и забрать эту бабушку к себе домой жить? Но это уже риторический вопрос, конечно, хоть и очень-очень жаль.

И хочу просто попросить - ребята, слушайте стариков, пожалуйста. Выслушивайте, если говорят про войну и боль. Даже малознакомых. Если будет такая возможность. Пофигу, что оно было давно, есть вещи, раны от которых не заживают. Но если разделить эту боль на нескольких - старику станет легче. И это самое малое, что мы можем для них сделать, для тех, кто пережил. Просто послушать. Обнять. Поплакать вместе.
Потому что для них это, вероятно, важнее всего. Важнее праздника, парада, маршей и прочего, и прочего. Они носят эту боль в сердце десятилетиями, и эти внутренние маленькие девочки и мальчики до сих пор горят в пожаре, голодают с протянутой рукой, не чувствуют ног от холода и голода и очень боятся завтрашнего дня, когда снова придут немцы. Помогите им высказаться. Помогите не молчать. Проявите интерес.
Это очень, очень важно.


Наталья Русинова

Tags: важное, зал Славы, изо, семья, страна, цитатник Мяо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments