tjorn (tjorn) wrote,
tjorn
tjorn

Очень интересный и здравый текст в пандан Адоньевой и Ко.

Бегство от свободы как ложная национальная идентичность. Традиционное и массовое общество: дифференциации
Автор - Василий Костырко.

Это - самый мною любимый жанр "литературы о литературе". Отклик на презентуемую книгу в буквальном смысле слова "отклик". Не просто "рассказ о тексте", даже не "критический анализ текста", но - продолжение-развитие-отзыв-отклик-включение и своего голоса в со-гласие обсуждения темы.
"Подачей" к тексту является книга Лоры Олсон и Светланы Адоньевой "Традиция, трансгрессия, компромисс: миры русской деревенской женщины".



Целиком текст доступен по ссылке (давайте соблюдать авторское право пока это нам ничего не стоит ;-) )
Но пару фрагментов положу сюда "для затравки".

[Про то, что представляет собой нынешний *этнографический интерес* у довольно широкой массы *просвещённой публики*.]

Про то, что представляет собой нынешний "этнографический интерес" у довольно широкой массы "просвещённой публики".

В целом нынешнее положение дел с «традиционными ценностями» немного напоминает случай с уваровской триадой «самодержавие, православие, народность», как ее описывает в своих работах Андрей Тесля. По его наблюдениям, последний член формулы никак не раскрывался, славянофилы, которые попытались разобраться в вопросе, в итоге оказались в довольно сложных отношениях с властью.

Различия между этим случаем и современностью все же имеются.

О традиционной семье мы слышали больше, чем о пресловутой «народности»: что брак в те времена был пожизненным, без разводов, что младшие в ней беспрекословно подчинялись страшим, а жена — мужу.

На презентациях книги Лоры Олсон и Светланы Адоньевой (первая прошла 19 марта в Сахаровском центре) можно было увидеть молодых горожанок, для которых изучение истории — это явно форма самопознания.

Исторически интерес этот вполне оправдан: как напоминают нам авторы, большая часть населения России в настоящий момент живет в городах, но вот переехали их предки туда из деревни сравнительно недавно, в 30–70-е годы XX века, на место тех горожан, которые выбыли в результате чисток. Однако очевидно, что сравнительно небольшая историческая дистанция делает прошлое обманчиво близким и доступным.

От некоторых посетительниц презентации можно было услышать рассказ о том, как переодевание в сарафан помогает обрести гармонию с собственным телом и почувствовать наконец-таки себя настоящей женщиной. От других — признание того, что, хотя такие черты традиционного общества, как подчиненное положение женщины, — это очевидное зло, в полном избавлении от необходимости принимать собственные решения есть все же что-то крайне притягательное.


[И - о том, как не отработавшие социо-культурные законы *старого мира* обеспечивали все *прелести* мира *нового*.]И - о том, как не отработавшие социо-культурные законы "старого мира" обеспечивали все "прелести" мира "нового".


Что же касается тех, кто проводил коллективизацию, то в большинстве своем это были тоже выходцы из деревни. По Олсон и Адоньевой, это ветераны Гражданской войны, призванные на военную службу в 1914 году, а затем оказавшиеся в армии советской. Их деревенское воспитание не было закончено, большаками, то есть взрослыми, они так и не стали. По существу, они остались вечными парнями, которым семью заменило государство, а собственных отцов — командиры и вожди, точнее, один отец и вождь.
Его имя мы знаем.
Более того, отныне в деревне большаком не становился никто: одной из целей коллективизации было уничтожение домохозяйства как самостоятельной единицы, и власть была к ней очень близка.
Даже если бывший большак остался в живых и не был депортирован, авторитет его у молодежи из-за пропагандистских кампаний, которые в то время вело государство, был весьма и весьма невысок.
Соответственно, проблемы возникали уже не с сохранностью сказочной и былинной традиции, а элементарно с умением пахать и сеять, не говоря уже о коллективной рациональности и самоуправлении.
Ответственность и авторитет женщины-большухи в этой ситуации существенно возрастает: она меньше мужчины работает в колхозе, поэтому физическое выживание семьи напрямую начинает зависеть от ее успехов на приусадебном участке.
Мужчины же оказывались перед выбором — прозябать в родном краю или же перебираться в город, что до полной паспортизации было не так просто. Советская власть оказывала на жителей деревень довольно неоднозначное воздействие, практически сводя на нет индивидуальную инициативу в хозяйственной сфере, она способствовала психологическому обособлению молодежи от коллектива через подражание героям и самовоспитание, то есть, по большому счету, подталкивала к отъезду.
В родной деревне мужчина оказывался в положении вечного парня, способного демонстрировать свою мужественность лишь при помощи девиаций, всякого рода пьяных и криминальных выходок.


И - "краеугольный камень храма истины":

При всех лакунах на данный момент она (половозрастная иерархия в социальной системе русской деревни) описана достаточно хорошо, настолько, насколько требуется, чтобы понять, что никакой единой «народной культуры вообще», одного «народного сокровища» на всех не существовало. Картина мира, ценности и их набор, так же как обязанности и права, зависели от пола, возраста и матримониального статуса.
Tags: история, книги, новости науки, полезные ссылки, пресса, страна, цитатник Мяо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments